В онлайн отсюда!

Тятя, тятя, наши Сети притащили

Сергей Ерженков

Венецианский капец

Три дня провел в Венеции – снимал русский павильон. Его в этом году оформили так, будто кто-то решил воссоздать ДК провинциального райцентра, но с замахом на международный позор. Все это выглядело одновременно как сельская дискотека, гуманитарный склад и затянувшийся корпоратив по случаю конца цивилизации.

Внутри бесплатно раздавали секонд-хенд одежду и наливали водку: Россия – щедрая душа, особенно когда раздает остатки самой себя. Сопровождалось это диджей-сетами африканцев и гортанным пением тувинцев, будто кто-то решил свести в одном помещении рейв и этнографический фестиваль. Все гудело, мигало, кричало, наливало, фотографировалось. Пока один диджей крутил пластинки, его сменщики безостановочно долбили анашу на задах павильона.

Вся эта инсталляция  неожиданно оказалась очень точным портретом эпохи. Страна, у которой горит дом, продолжает устраивать ярмарку. Бесплатная рюмка, чужое пальто, музыка погромче - лишь бы не слышать треска несущих конструкций. «Похуй – пляшем!».

Не менее омерзительно выглядели и профессиональные отменяльщики и доносчики. Маленький карнавал моральной правоты, где Катя Марголис и примкнувшие к ней грант-дамы (не путать с гранд) кружили вокруг павильона как санитарная комиссия по проверке чужой совести, старательно изображая сопротивление злу, но производили при этом ровно тот же воздух – тяжелый, казенный, безжизненный.

Показательно, что весь этот пусси-райотовский карнавал длился ровно столько, сколько требовалось их штатным фотографам и видеографам, чтобы аккуратно упаковать протест в контент. Вся энергия современного сопротивления теперь существует в пределах сторис: пришел, выкрикнул, зафиксировал собственную смелость под правильным углом – и можно расходиться пить апероль.

Прибегаю к штаб-квартире биеннале, где, как пишут, проходит митинг, спрашиваю у карабинера, куда все подевались. Он смотрит с легким недоумением и отвечает: «Да тут минут пять все продолжалось». Пришли, покричали, пофотографировались и удалились. Даже итальянский полицейский, привыкший к уличному театру, произнес это с интонацией разочарованного зрителя.

Я думал, что хуже этой ярмарки тщеславия уже ничего не увижу. Пока не посмотрел два видео с парада победы.

Больше всего меня поразила колонна вдов в Чите и диалог корреспондентки ГТРК «Кузбасс» с женщиной, у которой сын пропал без вести.

– У меня сын пропал на СВО.

– У вас получается двойной праздник. Поздравляю.

Когда язык окончательно теряет связь с болью, страна начинает разговаривать как коллективный чат-бот – не голосом живых людей, а интонацией бесконечного корпоративного уведомления. И тогда любые парады, биеннале, форумы, фестивали, круглые столы превращаются в один и тот же ритуал – коллективное сокрытие пустоты под слоем декораций. Искусство изображает искренность. Активизм изображает совесть. Политика изображает историю. И всюду какой-то бесконечный перформанс. 

* * *