В онлайн отсюда!

Тятя, тятя, наши Сети притащили

Михаил Юдовский

Голос с Банковой

У меня для вас хорошая новость – на Банковой, наконец-то, прислушались к мнению моих читателей и решили воспользоваться моим неподражаемым искусством дипломатии.

– Миша, – взволнованно произнесли с Банковой, – мы хотели бы воспользоваться вашим неподражаемым искусством дипломатии. Поговорите с этими уродами из Овального. У вас же с ними, вроде, налажен контакт?

– Ещё какой, – согласился я. – Они уже не знают, куда девать себя от счастья нашего контакта.

– Так объясните им, что...

– ...что господин фельдкурат им ничего не даст, – закончил я.

– Я рад, что мы с вами читали те же книги, – с интимной хрипотцой произнес голос с Банковкой. – Скажите лучше вы. Потому что если я увижу кого-то из этих гребаных мудаков, мне захочется сделать с ним то, что международный трибунал квалифицирует как убийство при оправдывающих обстоятельствах. Кстати, что там Швейк сделал с назойливыми гостем фельдкурата после этой чудесной фразы?

– Спустил с лестницы. Причем, в третий раз. Не волнуйтесь, вам этого делать нельзя, вы официальное лицо, а я – лицо неофициальное. Я всего лишь король Испании и почетный председатель общества овцебыков Гренландии.

– Миша, вы всё-таки там не слишком овцебыкуйте, – поспешно предостерёг меня голос.

– Вова, не учите меня жить, – огрызнулся я. – Или решайте проблему сами. Я на это не ради вашей красивой щетины согласился. Думаете, у меня мало дел в Мадриде? Хамон дорожает, испанцы занимаются сиестой с двухчасовым перерывом на рабочий день, болельщики «Реала» и «Барсы» устраивают друг с другом корриду вместо запрещённого боя быков, а мой конь опустошил государственную казну – жрет, сволочь, как лошадь, да ещё на будущих жеребят набрал кредиты...

– Миша, я понял, извините. А мне что делать?

– Затягивайте переговоры. Соглашайтесь с одним пунктом, не вполне соглашайтесь с другим. А потом вдруг соглашайтесь с другим, но не соглашайтесь с тем, с которым соглашались. И хлопайте глазками.  Они сводят с ума своей наглостью, сводите их с ума своей наивностью. Детской непосредственностью. Тяните время, пока идут байденовские деньги и пока «союз решительных», наконец, не решится на что-то.

– Миша, – прочувствованно сказала трубка, – я понимаю, что у вас Испания, овцебыки и всё такое... Но вы не хотели бы поработать советником офиса? Хотя бы внештатным?

– Нет уж, спасибо, – фыркнул я. – На эту собачью должность берите кого-то другого. Знаем мы, как вы обращаетесь с внештатными советниками. Взять того же Арестовича, с которым вы так несправедливо поступили.

– Несправедливо? – изумился голос. – А как с ним надо было справедливо поступить?

– Расстрелять по законам военного времени, – объяснил я. – А вы его в ссылку, в глушь, в Америку...

– Миша... – голос перешёл на шепот, – а может, вы... может, вы станете... главой моего офиса?

– А может, вы моего? – ответил я. – Я по такому случаю готов отказаться от испанского престола. Или совмещать на полставки. Или просто оставлю им на троне коня, а сам перееду в Украину. Испанцы всё равно не заметят разницы, а в Украине, может, заметят.

Но на Банковой уже положили трубку. Видимо, я посягнул на святое. Или просто сболтнул лишнее. А хулио делать – мы, испанцы, народ темпераментный. Пойду с овальными говорить – надо же на ком-то досаду выместить.

* * *