Мужчины бальзаковского возраста
Максим Стишов
Песах в Тель-Авиве
Верховодил хозяин дома, московский бизнесмен Векслер (54), бывший плейбой, лет 7 назад ставший религиозным.
Он приезжал в Израиль несколько раз в году, жертвовал большие деньги на синагогу и любил порассуждать о том, что в Израиле маловато святости. Имелось у него и решение палестинского вопроса.
По правую руку от хозяина восседал почетный гость, местный раввин Штраус (65). Вообще-то умницу раввина раздражали новообращенные, включая неуча Векслера, но их щедрые пожертвования заставляли раввина держать свои чувства при себе.
Рядом с раввином пристроился берлинец Лапид (55), старинный собутыльник и со-ходок Векслера ещё со студенческих времён. Лапид с трудом согласился надеть кипу и время от времени переводил на ушко своей жене норвежке (29), что вызывающе золотилась кудрями на фоне правильно-темноволосых и далеко не юных жен неофитов.
За Лапидом мрачно сутулился его кузен, огромный Пельменштейн (59). Он жил в Израиле уже сорок лет, воевал, обожал морепродукты, дочь-лесбиянку и алкоголь. Однако, дал себе зарок не пить больше положенных четырех бокалов, чтобы не опьянеть и не полезть бить морду зануде Векслеру, а заодно и еще кому-нибудь.
Но в конце концов все, конечно, напились как на Пурим и стали горланить песни.
Векслер, Пельменштейн и Лапид, обнявшись, пели «Катюшу», а раввин подпевал на иврите с американским акцентом.
