Цурес и Мазельман
Цурес (59) уважал Мазельмана (55) за то, что ему, по мнению Цуреса, легко жилось. И красивый, и богатый, и девушки любят.
![](/images/maksim-stishov/teologicheskiy-spor-v-dome-prestarelyh.jpg)
Цурес (59) уважал Мазельмана (55) за то, что ему, по мнению Цуреса, легко жилось. И красивый, и богатый, и девушки любят.
Много лет изменял Куснер (55) Насте (54) с разными женщинами, в основном, с Ларисой (38)
– Жизнь коротка, никогда не знаешь, в какой момент все это может закончиться. Я человек несчастливый, живу тяжело, мало что доставляет мне удовольствие.
Шрага редко помнил, какой сегодня день и разучился понимать часы. Иногда он вдруг заговаривал с Зильбертрудом по-польски или на идиш. Громко пукал. Но в шахматы он играл блестяще.
Дело было в Ливии, где Рабин (39) работал под прикрытием посольства, а Фридкин (43) находился в командировке по линии «общества дружбы».
Авулов (52) подозревал, что даже сейчас, когда достиг степеней известных, тесть все равно считает, что его обожаемая Машенька могла бы сделать лучшую партию.
Пичужкин (57) был человеком верующим, но никогда не молился.
– Не стоит беспокоить Всевышнего по пустякам.
Однажды в полнолуние Карлинскому (55) не спалось. Когда все овечки и облака были пересчитаны, он принялся вспоминать женщин, с которыми у него было,
Вернувшийся недавно к вере отцов, он не смог преодолеть искушение и сел в субботу за руль, чтобы встретить дочь в аэропорту. На обратном пути они попали в небольшую аварию.
Одна, я помню, таскала с собой песок с пляжа, на котором мы с ней, типа, познакомились. Потом он рассыпался и у неё все было в этом песке. Даже
Дима мечтал о Юле с третьего класса, а Юля мечтала о Рейжевском, за которого и вышла на первом курсе.
Мать (89) всегда ругала людей своего поколения, которые жили настолько безалаберно, что даже не удосужива
...а потом такой скидос сделала, что не купить это чертово пальто я уже просто не мог.
– Хорошо, – покорно согласился Дедковский (52). – А мы вечером займёмся любовью?
Мама налила дочери кофе в парадную фарфоровую чашку из бабушкиного ленинградского сервиза, поцеловала в макушку и велела не расстраиваться.
Рис. Сергея Сыченко и Пабло Пикассо
Никак не могу привыкнуть к тому, что никому нельзя доверять. К тому, что все, кому не лень, спешат выдать любую версию, которую невозможно проверить >>>