Поза жизни

Михаил Волков

Театр уж пуст

Рис. Векослава Бохата

– Простите, у вас случайно нет лишнего билетика?

– Случайно есть.

– О! Наконец-то повезло. Спасибо!

– Не за что. Вот, пожалуйста. С вас сорок.

– Так дешево? С ума сойти! Вот деньги. Еще раз спасибо!

– Пожалуйста. Рад был помочь.

– Э–э–э... Стойте! Он же использованный! Без контроля! И вдобавок на вчера!

– Ну и что?

– То есть, как «ну и что»? Он же не годится!

– Не годится для чего?

– Вы что, издеваетесь? Я же пришел в театр!

– А это что перед вами – не театр?

– Ну... театр, конечно, но ведь билет на вчера! И без контроля!

– Зато за полцены.

– На кой он мне за полцены, если меня с ним внутрь не впустят?

– А зачем вам внутрь?

– То есть, как это «зачем»? Я спектакль хочу посмотреть!

– Я вам расскажу. Это опера. Называется «Евгений Онегин».

– Я и без вас знаю, как она называется. Верните мои деньги! И поживее, мне еще билет искать.

– Можете не искать. Все равно так, как я, вам никто не расскажет.

– Не нужен мне ваш рассказ! Я в театр хочу! Забирайте свой билет и отдавайте деньги!

– Странный вы человек: еще ничего не послушали, а уже отказываетесь. Там, кстати, все просто как дважды два. Семья русских провинциальных помещиков, две дочери на выданье. Жених одной из них привозит с собой друга...

– Ну, хватит уже! Что я, Пушкина не читал? Я оперу хочу послушать. Музыку! Вокал!

– Ладно, уговорили. Я вам спою. Вот, скажем, ария Ленского: «Куда, куда, куда вы удалились...»

– Да замолчите вы, наконец! Что вы мне кудахчете в ухо, как беременный петух! Деньги верните!

– Зря вы не хотите дослушать. Там еще потом: «Паду ли я стрелой пронзенный...»

– Да прекратите уже! Хотя, если честно, голос у вас неплохой.

– Вот! Я же говорил. Продолжать? Или все по порядку, с самого начала?

– Ну, я не знаю... без оркестра как-то...

– Оркестр есть.

– То есть как?

– А так. Ребята, сюда!

– Ничего себе! Они что, все это время за углом прятались?

– Ну да. Ребята, поехали увертюру!

– Ни фига себе! Такого я еще не видел! А откуда оркестр?

– Как откуда? Из театра. Вот из этого самого.

– То есть... а сейчас там кто играет? Спектакль же вот-вот начнется.

– Не начнется.

– Почему?

– Потому что некому начинать. Мы все здесь, на улице.

– Мы все? А вы тогда кто?

– Я? Я там пою. Онегина. Меня от него уже тошнит.

– От Онегина? Но почему? Онегин – это же...

– Так. Давайте договоримся: про Онегина ни слова. А то я за себя не отвечаю. У меня удар правой – двести килограмм.

– Да что вы такой нервный?

– Я эту роль ненавижу! Всю жизнь Ленского мечтал спеть. А они не дают. Штатное расписание менять, говорят, придется, путаница начнется в бухгалтерии, афиши опять же новые и так далее. Послал их в задницу и ушел. Зато здесь могу петь кого хочу. Хоть Татьяну.

– С ума сойти! А оркестр что – тоже хочет играть Ленского, а не Онегина?

– Оркестру все по барабану. Поллитра на рыло, и они весь вечер мои. Дирижеру литр.

– Да-да, конечно...  И что, завтра тоже так?

– Нет, почему же? Завтра «Лебединое озеро». Приходите за полцены. Вам одна барышня здесь на тротуаре так Одиллию станцует – закачаетесь. Только не вздумайте ее спрашивать про Одетту. У балерин удар ногой – до одной тонны. Ну, до завтра.