Мужчины бальзаковского возраста

Максим Стишов

Долг

У Гарбер (75) убили всех. Ее, трехлетнюю, прятала белорусская семья, потом ее забрала в Москву тетка. Гарбер стала художницей, преуспела. Замуж вышла поздно, с мужем быстро развелась, зато сынок радовал, настоящий талант – к двадцати пяти годам его работы уже неплохо продавались. Да и женился удачно, подарил внука. Но однажды все как отрезало – сын подался в иудаизм, очень быстро пройдя путь от неофита до ультра ортодокса. Бросил русскую жену с некошерным сыном и осел в Меа Шеарим.

С матерью видеться отказывался – очень редко и коротко говорил по телефону, но брал деньги на жизнь – он не работал, только изучал Тору. Женился на местной, пошли дети. Ни жену, ни детей он матери не показывал, но денег просил все больше – нужно было содержать семью. Гарбер очень страдала, но платила исправно. Когда она заболела, сын, наконец, согласился на встречу. Кафе он категорически отверг, даже строго кошерное, гостиницу тоже, и тогда Гарбер предложила машину. Города она не знала, навигатором пользоваться толком не умела и они договорились встретиться на подземной парковке у Яффских ворот.

Гарбер боялась, что тяжелая жизнь сильно изменила его, но он выглядел на удивление хорошо, словно и не было этих 15 лет добровольного средневековья. Она очень хотела обнять его, но знающие люди в Москве посоветовали этого не делать – и она сдержалась. Сын предупредил, что у него мало времени и сказал, что начал молиться за нее, как только узнал. Будет и дальше. Фотографию детей и жены не принес – у них это не принято. Наконец, она не выдержала и задала ему главный вопрос: зачем все это? По его лицу пробежала брезгливая улыбка и он впервые за всю встречу посмотрел на мать. – Неужели ты не понимаешь, в каком долгу мы перед Ним?

Гарбер хотела было спросить перед кем, но вдруг поняла. О гетто у нее осталось одно смутное воспоминание: как они с мамой куда-то бегут, мама держит ее за руку. Потом мама падает, Гарбер падает вместе с ней, пытается ее поднять, разбудить, но мама так и остается лежать... Гарбер не хотела расстраивать сына, но и врать не хотела тоже, поэтому ничего не ответила. Она лишь молча прижала сына к себе и поцеловала в поросшую редкой бородой щеку. Он не сопротивлялся. Поцеловал матери руку и молча вышел. Гарбер не умерла – то ли врачи оказались хорошими, то ли и вправду молитвы помогли.

dolg