Поза жизни

Владимир Гуга

Отцы и дети

Рис. Сергея Сыченко

Любой нормальный человек комплексует, глядя на восхитительный мир фауны. Увы, нет у человека ни ядовитого жала, ни беспощадных клешней, ни убойного хвоста, ни крепкого панциря с шипами. Ничего нет… Курам на смех. Даже в зоопарк ходить стыдно! Но ничего не поделаешь – такова печальная и скучная доля людская.

Только дети не могут смириться с этим унижением.

Некий маленький мальчик взял две стрелы с присосками из набора «Лук со стрелами» и присосал их себе на лоб. Затем привязал к спине подушку и… стал улиткой. Правда, недолго ему пришлось наслаждаться своим совершенством: вечером пришел папа и снова превратил улитку в человека. Он оторвал от головы рога и велел мальчику «всякой ерундой больше не заниматься».

Вообще-то, папа сделал это из зависти. Знамо дело – отец и сын вечно воюют. Любой батюшка краем мозга опасается, что его дитятко станет умнее, красивее, сильнее родителя и в конце концов сдаст его в дурдом или в интернат для престарелых. Поэтому папа воспитывал мальчика строго, не допуская вольностей. Ведь своим ловким превращением в сказочное существо с домиком на спине мальчик урыл отца. Ясен перец, батя, даже накатив пузырь «Праздничной», не в силах ни в кого превратиться. Он только и способен, что сидеть и тупо смотреть на бегемота из передачи канала Animal Planet.

Но когда-то в далеком, далеком детстве папа мальчика стал конём. Для этого ему пришлось всунуть ноги в две алюминиевые крýжки – бабушкину и дедушкину. В этих крýжках, как начинающая балерина в пуантах, еле переставляя ноги, он прицокал на кухню, где смотрел передачу в «Мире животных» его отец, то есть, дедушка мальчика, того самого, что превратился в улитку. Дедушка (тогда он был совсем не дедушкой, а крепким молодым мужиком) из естественной зависти, оторвал копыта от коня, и конь снова стал человеком.

В свою очередь дедушка мальчика, отец его отца, также в детстве совершил нечеловеческий поступок: насмотревшись на чудесные репродукции из толстой книги Альфреда Брема «Жизнь животных», он взял оренбургский платок своей бабушки или прапрабабушки мальчика, что стал улиткой, забрался с ним на шкап, растянул его за спиной и сиганул, растопырив руки со шкапа на матрац. Так он стал орланом-белохвостом. Его папенька, то есть, прадедушка мальчика-улитки, отнял у дедушки платок и поставил в угол. На горох. Чтобы отца уважал и не лез поперек батьки, куда не след.

Оторвать «рога» от головы мальчика-улитки оказалось не очень просто: новые присоски присосались намертво. Папе даже пришлось ладонью одной руки упереться в лоб мальчика, а второй рукой сильно потянуть стрелу. Все-таки оторвал. Чмок! – и ребенок вернулся в скучное человечье обличие. Потом на его лбу несколько дней красовались два атавизма – красные кружки, вроде как от лечебных банок, только гораздо меньше.