Поза жизни

Алекс Франк

Подруга для женщины в погонах

Рис. Игоря Варченко

— Здравствуйте, Александр, это говорит Керен из армии.

— Добрый вечер, Керен из армии, чем обязан?

— В ваших личных данных ваша жена Мариана записана под вашей фамилией, а в компьютере она всплывает под другой. Почему?

— Потому что она мне теперь не жена. Мы развелись, и она вышла замуж второй раз. Теперь у неё фамилия нового мужа.

— Так, хорошо, значит, я пишу «разведён».

— Нет, не разведён. Я тоже женат, у меня новая семья.

— Почему?

— Не знаю, это жизнь. Люди разводятся, женятся, замуж выходят.

— Но я не могу изменить с «женат» на «женат», надо сначала написать «разведён».

— А вам и не надо ничего менять в графе «личное состояние», измените только имя супруги и её номер паспорта, программа это позволит.

Керен меняет данные и вписывает Лену и её номер паспорта под мою диктовку.

— А откуда вы знаете, что программа это позволит?

— Я её сам написал.

— ???

— Когда я служил срочную, базы данных только входили. И я написал программу, которой все пользуются до сих пор.

— А как я могу знать, что Лена — ваша жена?

— Позвоните ей, спросите, могу дать номер телефона.

— Нет, пошлите мне копию паспорта по факсу, там должно быть записано.

Посылаю копию паспорта.

Через 15 минут…

— Это снова Керен. Ваша Лена тоже в компьютере значится под другой фамилией.

— Под своей фамилией. Она сохранила свою фамилию.

— Почему?

— Понимаете, Керен, моя жена — поэтесса. Знаете, что такое поэтесса?

— Знаю, это как Майя Бускила.

— Майя Бускила — певица, а поэтесса — это как Бялик, Шлёнский, Лея Гольдберг. Так вот, у моей жены тысячи читателей, которые знают её под её фамилией. А моя фамилия им ничего не говорит. Поэтому она сохранила свою фамилию. Понимаете?

— А как это записать?

— Запишите «Викман» в графе «фамилия», программа это примет.

— А откуда вы знаете, что она это примет?.. А, да, вы программист.

— Упаси Всевышний. Я не программист, никогда им не был и не буду. В армии меня посадили на гауптвахту. И от скуки я вызвался помочь командирам. Они как раз маялись с новой программой. Я написал им лучшую, чтобы не маялись. И потом всюду программы заменили на мою.

— А за что вас посадили на гауптвахту?

— За то, что написал по-арабски стишок о сексуальных предпочтениях Арафата и вывесил его на блокпосту.

— А какие у него сексуальные предпочтения?

— Он был пассивным гомосексуалистом.

— А если вы тоже пишете стихи, почему ваша жена не может взять вашу фамилию?

— Потому что я такой же поэт, какой программист, а Лена — поэтесса милостью Божьей.

— Хорошо, вы можете мне прислать свидетельство о браке, где значится дата свадьбы?

Звоню Лене, она факсует свидетельство.

Проходит полчаса.

— Алло, Александр, это опять Керен.

— !!!

— У вас с Леной дети есть?

— Да, есть. Дочка Рут.

— Когда родилась Рут?

— Я отправил вам паспорт с развёрнутым вкладышем, там записана и Рут — с номером паспорта и датой рождения.

— Хорошо, спасибо!

Ещё через десять минут.

— Это Наама, командир Керен.

— Здравствуйте, Наама, а что с Керен?

— С Керен всё в порядке, но мы тут опять запутались. По документам получается, что Рут родилась за год до вашей с Леной свадьбы.

— Ну и…

— Почему? В документах какая-то ошибка. Должно быть наоборот.

— Да нет там никакой ошибки. Как есть, так и записано. И я знаю, что должно быть наоборот. Но ведь люди грешны, Наама. Раввин Эльяшив говорит, что женщине с мужчиной нельзя сидеть рядом в автобусе и находиться на одном концерте. Раввин Эпштейн требует, чтобы женщины надевали паранджу. Иначе, говорит, происходят всякие неприятности, от которых рождаются дети. Когда я увидел Лену, она была без паранджи. И родилась Рут.

— Почему?

— Что почему?

— Ну, если женщина только без паранджи, дети ещё не рождаются.

— Наама, скажите это раввину Эпштейну. Понимаете, так получилось: за девять месяцев до рождения Рут… В общем, нам ничего не мешало. Ни паранджа, ни другие предметы гардероба.

— Но вы же религиозный человек?

— Я? Религиозный? Почему?

— В поселении живёте, раввинов цитируете, Арафата не любите.

— А вы любите Арафата, Наама?

— Нет, но я же живу не в Хевроне.

— А где вы живёте?

— В Тель-Авиве.

— В смысле, в незаконном поселении, построенном на месте арабской деревни Шейх-Мунис? Вы слышали про Шейх-Мунис, Наама? Здесь, у нас в Кирьят-Арбе–Хевроне 30 процентов светских.

— Ну и зачем вы там живёте?

— А зачем вы живёте в Тель-Авиве? Зачем люди вообще где-то живут?

— Значит, вы светский. Как у вас всё запутано получается!

— Да, Наама, всё получается запутано. Люди сходятся, расходятся, снова женятся, рожают детей. И живут долго и счастливо.

— С кем?

— Что «с кем»?

— С кем живут долго и счастливо?

— Со своими жёнами. У вас есть друг, Наама?

— Я рассталась с подругой. У меня тоже всё запутано.

— Распутаетесь. Новую подругу найдёте.

— Где найти такую, чтобы жить долго и счастливо?

— Не знаю, Наама, не знаю.

— Но вы же где-то находите? Как хорошую женщину найти?

Из всех вопросов, заданных мне в тот вечер, последний застал меня врасплох. Я не знаю, где найти хорошую женщину для другой хорошей женщины в погонах. Я многого в этой жизни не знаю. И поэтому я не сват, не программист, не поэт и не раввин. Я всего лишь я — как это ни прискорбно.